Два Роберта-полярника: Скотт

Роберт Скотт. Имя этого Великого полярника знают многие исследователи Антарктиды. Честный правдолюбец, он отдал жизнь ради изучения неизвестного материка.

Роберт Фолкон Скотт

Роберт Фолкон Скотт родился шестого июня 1868 года в Сток-Дэмэреле, предместья Девонпорт, города Плимут, графства Девон. Уже с самого рождения, в силу семейных традиций, ему предопределили карьеру офицера. Детство Кона (прозвище Роберта Скотта) было весьма беззаботным, и он ни в чём не нуждался. У него время было как для игр, так и для лени. Но в 1881 году, сдав экзамены в военно-морское училище, в возрасте 13 лет, он своим младшим братом Арчибальдом стал кадетом и поступил на службу, которая изменила его жизнь.
Оплата учёбы Кона была весьма затруднительным мероприятием для его отца, ведь обмундирование гардемарина и обучение обходились почти в 200 фунтов – большие в те времена деньги. Но его отец не жалел средств на обучение сына. В июле 1883 года Скотт покинул учебный корабль «Британия» в звании мичмана, седьмым из 26 учащихся в общем зачёте. В октябре молодой мичман был уже на пути в Южную Африку, чтобы продолжить службу на флагмане «Боадеция», первом из нескольких кораблей, на которых Скотт служил в звании мичмана. За время нахождения на «Британии» и «Боадеции» он научился жить экономно и на 30 фунтов в год, которые выделял ему отец, Роберт мог жить весьма безбедно.
С «Боадеции» Кон перешёл на линкор третьего класса «Монарх», а, спустя три месяца, был направлен на корабль учебной эскадры «Ровер». Во время службы на «Ровере», находясь на островах Сент-Китс Вест-Индии, Скотт впервые встретился с Клементом Маркемом, тогда секретарём Королевского географического общества, занимавшимся поиском талантливых молодых офицеров с целью проведения ими в будущем научно-исследовательских полярных работ. Скотт был приглашён в качестве гостя совершить плавание на флагманском корабле учебной эскадры, и утром первого марта 1887 года, наблюдая за шлюпочной гонкой, Маркем обратил внимание на юного восемнадцатилетнего мичмана, выигравшего гонку. Роберт Скотт по этому случаю был приглашён на обед к командиру эскадры. Позже Маркем вспоминал, что был впечатлён сообразительностью, энтузиазмом и обаянием молодого человека.
В марте 1888 года в Королевском военно-морском колледже в городе Гринвич Скотт сдал экзамены на младшего лейтенанта. Его карьера двигалась плавно, и после службы ещё на нескольких судах в 1889 году Скотт получил звание лейтенанта. В 1891 году после длительного плавания в иностранных водах Скотт прошёл двухлетний минно-торпедный учебный курс на судне «Вернон», что стало важным шагом в его карьере. Он получил сертификаты первого класса как по теории, так и по практике. Однако вскоре на репутации Роберта появилось небольшое «тёмное пятно»: летом 1893 года, управляя торпедным катером, Скотт посадил его на мель, за что получил серию мягких упрёков от командования.
В 1894 году, во время службы в качестве торпедного офицера на корабле «Вулкан», Скотт узнал о финансовом крахе, постигнувшем его семью. Джон Скотт, продав пивоваренный завод, неразумно вложил вырученные деньги и таким образом потерял весь свой капитал, став фактически банкротом. В возрасте 63 лет, со слабым здоровьем, он был вынужден устроиться на работу в качестве управляющего пивоварни и переехать с семьёй в город Шептон Маллет английского графства Сомерсет. Три года спустя, когда Роберт служил на флагмане эскадры Ла-Манша «Маджестик», Джон Скотт умер от сердечного заболевания, ввергнув в новый финансовый кризис свою семью. Мать Роберта Скотта и его две незамужние сестры теперь полагались полностью на служебное жалование Скотта и зарплату его младшего брата Арчибальда, который оставил армию ради более высокооплачиваемой должности в колониальной службе. Однако осенью 1898 года от брюшного тифа скончался и сам Арчибальд, а это означало, что вся финансовая ответственность ложилась на плечи молодого офицера Роберта Скотта.
Продвижение по службе и дополнительный доход, который это принесло бы, теперь стали для Роберта вопросами первостепенной важности. Ещё в 1896 году, во время захода в испанскую бухту Виго кораблей эскадры Ла-Манша, Скотт повстречался с Клементом Маркемом во второй раз и узнал о том, что он вынашивает планы британской антарктической экспедиции. В начале июня 1899 года, отправляясь домой в отпуск, Роберт случайно столкнулся на лондонской улице с Маркемом в третий раз (теперь посвящённым в рыцари и ставшим президентом Королевского географического общества) и узнал, что тот разыскивает руководителя для своей экспедиции, которая будет проходить под покровительством Королевского географического общества. Наметилась возможность отличиться на службе и заработать деньги, в которых Роберт так нуждался. Какой разговор состоялся в тот день между ними, остаётся неясным, но несколько дней спустя, одиннадцатого июня, Скотт появился в резиденции Маркема и вызвался возглавить антарктическую экспедицию.

***

Британская национальная антарктическая экспедиция, которая позже стала известна под названием «Дискавери», была совместным предприятием Королевского географического общества и Лондонского королевского общества. Чтобы осуществить свою заветную мечту, Маркему потребовались все его навыки и хитрость, что в итоге принесло свои плоды: экспедиция состоится под командованием Королевского военно-морского флота и в значимой части была укомплектована военно-морским персоналом, который отбирал лично Роберт Скотт. При этом сама кандидатура Скотта не была единственной. Представители научной общественности Великобритании предлагали других руководителей, но Маркем был непреклонен в своём выборе: только Скотт. Благодаря твёрдой позиции Маркема Скотта повысили до звания коммандера и наделили всей полнотой власти руководителя экспедиции. В августе 1900 года, получив освобождение от исполнения обязанностей старшего помощника капитана судна «Маджестик», он приступил к работе в новой должности.
Как главе полярной экспедиции Скотту пришлось начинать на пустом месте, причём сам он не имел ни малейшего представления о полярных условиях. На тот момент в его распоряжении имелся лишь опыт молодого норвежского натуралиста Карстена Борхгревинка, который в 1899–1900 годах провёл зимовку в Антарктиде, и экспедиции Адриена де Жерлаша, которая была также вынуждена перезимовать в Антарктиде, когда её корабль оказался зажатым льдами. Скотт и Маркем обратились за советом к авторитетнейшему в те годы полярному исследователю – норвежцу Фритьофу Нансену, который вскоре дал англичанам много дельных советов по комплектованию экспедиции одеждой и продуктами питания. Позже Фритьоф в своих воспоминаниях описывал Скотта следующим образом:
«Он стоит передо мной, крепкий и мускулистый. Я вижу его умное, красивое лицо, этот серьёзный, пристальный взгляд, эти плотно сжатые губы, придававшие ему решительное выражение, что не мешало Скотту часто улыбаться. В наружности его отражался мягкий и благородный характер и в то же время серьёзность и склонность к юмору…»

***

Экспедиционное судно получило название «Дискавери». Это был последний в истории британского судостроения деревянный трёхмачтовый барк и первое английское судно, специально предназначенное для научных исследований. Спуск на воду состоялся 21 марта 1901 года, церемонию освящения провела леди Маркем.
На борт судна были взяты собаки и лыжи, однако едва ли кто-либо знал, как с ними управляться. Маркем полагал, что опыт и профессионализм менее важны в деле морской разведки, нежели «врождённые способности», и, возможно, убеждённость Маркема оказала влияние на Скотта. За первый год из двух, проведённых в Антарктике, такая беззаботность оказалась подвергнута суровому испытанию, поскольку экспедиция изо всех сил пыталась справиться с проблемами незнакомого ландшафта. Это стоило жизни Джорджу Винсу, который поскользнулся и упал в пропасть четвёртого февраля 1902 года.
У экспедиции были большие научно-исследовательские планы. В Антарктиде она должна была совершить долгое путешествие на юг, в направлении Южного полюса. Этот поход, предпринятый Скоттом, Эрнестом Шеклтоном и Эдвардом Уилсоном, привёл их к 82°11′ южной широты, то есть на расстояние приблизительно 850 километров от полюса. Изматывающий поход и не менее тяжёлое обратное возвращение полностью истощили физические силы Шеклтона. Чуть позже Скотт отправил его домой, вместе с ещё девятью матросами, не пожелавшими продолжать экспедицию, на вспомогательном корабле, привёзшем основному судну «Дискавери» почту и дополнительное снаряжение.
На второй год члены экспедиции демонстрировали уже значительные навыки и усовершенствованную технику, что позволило совершить ещё множество походов вглубь континента. В одном из таких рейдов путешественники прошли более 400 километров в западном направлении и изучили Полярное плато.
То, что Скотт настаивал на соблюдении правил Королевского флота, накалило отношения с контингентом торгового флота, многие из которого отбыли домой с первым вспомогательным судном в марте 1903 года. Заместителю командующего Альберту Эрмитеджу, торговому чиновнику, было предложено отправиться домой вместе с ними по состоянию здоровья, но тот интерпретировал предложение как личное оскорбление и отказался.
Впоследствии, фактически до самого конца жизни, Скотт не пришёл к убеждению, что использование ездовых собак и лыж определяет успех антарктических походов вглубь материка. По его мнению, собаки не могли конкурировать с традиционным перемещением грузов с использованием мускульной силы человека.

***

Научные результаты экспедиции включали важные биологические, зоологические и геологические сведения. Однако некоторые метеорологические и магнитные показания позднее подверглись критике, как дилетантские и неточные. В целом достижения экспедиции Скотта сложно переоценить: была открыта часть антарктической суши — полуостров Эдуарда VII, изучена природа барьера Росса, проведено первое в мире рекогносцировочное исследование прибрежной горной цепи, входящей в состав Трансантарктических гор. По завершении экспедиции потребовалась помощь двух вспомогательных кораблей, барка «Морнинг» и китобойного судна «Терра Нова», а также некоторое количество взрывчатых веществ, чтобы освободить «Дискавери» от сковавшего его льда.
Пятого марта 1904 года «Дискавери» пересёк Южный полярный круг в обратном направлении и первого апреля вошёл в гавань Литтелтона. Восьмого июня он двинулся на Родину через Тихий океан и Фолклендские острова. Десятого сентября 1904 года экспедиция вернулась в Портсмут.
Ещё в Новой Зеландии экспедиции оказали восторженный приём: с её участников не брали денег за посещение клубов, проезд по железной дороге и проживание в гостиницах. Скотт направил в Лондон телеграмму, извещающую о благополучном возвращении. В ответ король направил Скотту сразу два поздравления, а Королевское географическое общество наградило его Королевской медалью, которая была вручена матери исследователя.
По прибытии десятого сентября 1904 года экспедиционного судна в Портсмут Скотт получил звание капитана первого ранга. На банкете, организованном городскими властями, он подчеркнул заслуги всех своих подчинённых и добавил: «Мы сделали много открытий, но по сравнению с тем, что осталось сделать, это не более, чем царапина на льду».
Однако, когда «Дискавери» 15 сентября прибыл в Лондон, в Ост-Индские доки, команде был оказан весьма скромный приём: приветственный банкет состоялся только на следующий день в складском помещении, где не присутствовал ни один из лордов Адмиралтейства, хотя подавляющее большинство экспедиционеров были военно-морскими служащими. Лорд-мэр прислал вместо себя шерифа. Банкет возглавлял сэр Клемент Маркем.
Между тем все тяготы экспедиции поразили воображение публики, и Скотт стал народным героем. Он был награждён золотыми медалями географических обществ Англии, Шотландии, Филадельфии, Дании, Швеции, Соединённых Штатов Америки. Удостоился Полярной медали. Скотт был приглашён в замок Балморал, где король Эдуард VII возвёл его в командоры Королевского Викторианского ордена. Императорское Русское географическое общество избрало его своим почётным членом, а в начале 1905 года Скотт был избран почётным доктором наук Кембриджского университета. Все без исключения научные работники экспедиции получили Антарктическую медаль, отлитую по личному приказу короля Эдуарда VII.

***

Следующие несколько лет Скотт был постоянно занят присутствием на всевозможных приёмах, чтением лекций и написанием экспедиционных отчётов о путешествии «Дискавери». Он посетил Эдинбург, Глазго, Данди, Гуль, Истборн, и люди, встречавшие его на железнодорожных вокзалах, удивлённо замечали, что Роберт Скотт всегда выходил из вагона третьего класса. Помимо врождённой скромности, Скотта всю его жизнь преследовала финансовая бедность. В январе 1906 года, закончив книгу «Путешествие на «Дискавери», он возобновил свою военно-морскую карьеру, сначала в качестве помощника командующего военно-морской разведкой при Адмиралтействе, а в августе — уже как флаг-капитан адмиралтейского линейного корабля сэра Джорджа Эджертона «Викториус». Теперь Скотт входил в самые высокие социальные круги: телеграмма Маркему в феврале 1907 года упоминает о встрече с королевой и наследным принцем Португалии, а более позднее письмо домой сообщает о завтраке с Главнокомандующим Флота и принцем Генрихом Прусским.

***

После того, как Скотт женился, и у него родился сын, он объявил о своих планах касательно второй антарктической экспедиции. Шеклтон вернулся, так и не достигнув полюса. Это дало толчок Скотту к продолжению своей работы. 24 марта 1909 года он был назначен помощником по морским вопросам Второго лорда Адмиралтейства и получил возможность перебраться в Лондон. В декабре Скотт был освобождён от должности с сохранением половинного жалования, чтобы он имел возможность собрать команду Британской антарктической экспедиции 1910 года. В дальнейшем экспедиция получила название «Терра Нова», в честь одноимённого экспедиционного судна, что в переводе с латинского означает «Новая земля».
Королевским географическим обществом была выражена надежда, что планируемая экспедиция будет «научной в первую очередь, с разведкой и достижением полюса – во вторую», но, в отличие от экспедиции «Дискавери», ни Географическое, ни Королевское общество не отвечали на этот раз за её организацию. В своём обращении к общественности Скотт заявил, что главной его целью будет «достичь Южного полюса, а также обеспечить для Британской империи честь этого достижения».
Финансирование происходило по большей части из частных фондов и пожертвований. Собрав необходимую сумму для первого сезона, Скотт решил начать экспедицию, перепоручив все обязанности по дальнейшему сбору средств Клементу Маркему. Однако уже во время зимовки Скотт был вынужден просить экспедиционеров отказаться от жалования за второй год. Сам же он передал фонду экспедиции как собственное жалованье, так и любые виды вознаграждения, которые будут ему причитаться. Сбор средств в Британии проходил крайне медленно, несмотря на все усилия бывшего президента географического общества и супруги Скотта. Воззвание к общественности поручили составить сэру Артуру Конану Дойлю, но к декабрю 1911 года было собрано не более 5000 фунтов, тогда как министр финансов Ллойд Джордж категорически отказал в дополнительной субсидии.
В качестве транспорта для экспедиции были выбраны лошади, мотосани и собаки. Скотт мало что знал об особенностях работы с лошадьми, но раз они, по-видимому, хорошо служили Шеклтону, он полагал, что тоже должен их использовать. Когда эксперт по собакам Сесил Мирз отправлялся в Сибирь для их выбора и покупки, Скотт приказал купить там и маньчжурских лошадей. Мирз не имел достаточно опыта в этом деле, в связи с чем были приобретены в основном животные низкого качества, плохо подходившие для длительной работы в антарктических условиях. В это время Скотт проводил время во Франции и Норвегии, испытывая мотосани. Он также принял в штат Бернарда Дэя, эксперта по двигателям, принимавшего участие в экспедиции Шеклтона.

***

26 ноября 1910 года судно «Терра Нова» отплыло от берегов Новой Зеландии. Ещё в самом начале экспедиция потерпела ряд неудач, которые помешали полноценной работе в первом сезоне и подготовке к основному полярному походу. На пути из Новой Зеландии до Антарктики «Терра Нова» попала в сильнейший шторм: для его спасения было принято решение выбросить за борт десять мешков с углём. Когда засорились насосы и уровень воды стал резко подниматься, офицеры и матросы на протяжении всей ночи вычерпывали воду вёдрами, передавая их по цепочке. К утру оказалось, что две лошади издохли, одну собаку смыло за борт, а 65 галлонов бензина и ящик спирта были потеряны. Вскоре судно попало в ледяную ловушку на целых 20 дней, что означало прибытие ближе к концу сезона, сокращение времени на подготовку к зимовке и дополнительный расход ценного угля. Одни мотосани при выгрузке с судна провалились под лёд и были потеряны. Отправившись к старой базе экспедиции «Дискавери», Скотт обнаружил хижину доверху забитой снегом, твёрдым как лёд: Шеклтон, покидая её, не счёл нужным, как следует, закрепить окно. На следующий день судно «Терра Нова», разворачиваясь, наскочило на подводную скалу. Однако, спустя несколько часов, его всё же удалось снять с мели.
Плохие погодные условия и тяжёлое состояние лошадей, которые никак не могли привыкнуть к антарктическому климату, вынудили заложить склад «Одна тонна» в 35 милях от запланированного места на 80°. Лоуренс Отс, отвечающий за лошадей, посоветовал Скотту убить их для увеличения запаса конины и продвинуть склад ближе к 80°; Скотт отверг совет Отса, решив сохранить лошадей. Шесть лошадей погибли во время этого похода. На обратном пути собачья упряжка, на которой ехали Скотт и Сесил Мирз, провалилась в трещину: собаки повисли на упряжи, а сани с людьми каким-то чудом не последовали за ними. Собаки вскоре были спасены, за последними двумя Роберт спустился на верёвке. По возвращении в лагерь исследователей ждало ошеломляющее известие: в Китовой бухте, всего в 200 милях к востоку, расположился Амундсен со своей группой и большим числом собак.
Признавая, что норвежская база была ближе к полюсу и что Амундсен имеет значительный опыт передвижения на собачьих упряжках, Скотт полагал, что имеет преимущество, поскольку ему предстоит путешествие по знакомому маршруту, который был ранее уже исследован Шеклтоном. Экспедиция «Терра Нова» состояла из двух партий: Северной и Южной. В задачи Северной партии входили исключительно научные изыскания, тогда как Южной — покорение полюса.

***

Поход на юг начался первого ноября 1911 года, когда для закладки продовольственных складов были направлены три группы, использовавшие в качестве средств транспортировки мотосани, лошадей и собак, передвигавшиеся с разной скоростью. Впоследствии две вспомогательные группы должны были повернуть обратно, а основная – совершить бросок к полюсу.
Однако отчасти из-за просчётов при планировании экспедиции, отчасти — из-за стечения обстоятельств, мотосани вскоре вышли из строя, а немногочисленных оставшихся в живых лошадей пришлось застрелить при организации одного из лагерей, получившего тогда название «Лагерь Бойня». Тяжёлые сани через расселины в ледяных глетчерах людям пришлось тащить на себе.
Третьего января Скотт принял решение относительно того, кто непосредственно пойдёт к полюсу (Скотт, Эдвард Уилсон, Лоуренс Отс, Эдгар Эванс) и расстался с остальными, однако взял в поход к полюсу пятого члена экспедиции – лейтенанта Генри Бауэрса, хотя количество продовольствия рассчитывалось на группу из четырёх человек.
Четвёртого января группа Скотта достигла восемьдесят восьмой параллели, но следов норвежцев по-прежнему видно не было. Десятого января под 88°29′ был заложен склад «Полтора градуса», а 15 января, пройдя более 47 миль, экспедиция обустроила «Последний склад». До полюса оставалось 27 миль.

***

16 января, пройдя чуть более семи миль, Бауэрс первым заметил на горизонте точку, которая позже оказалась чёрным флагом, привязанным на полозе от саней. Поблизости были остатки лагеря, множество собачьих следов. Скотт записал в дневнике: «Тут мы поняли всё. Норвежцы опередили нас и первыми достигли полюса».
17 января Скотт и его спутники достигли цели, где обнаружили палатку Амундсена и табличку, на которой была указана дата покорения полюса — более чем за месяц до того дня. В палатке находилась записка, адресованная Амундсеном Скотту, с просьбой передать весть о покорении полюса королю Норвегии на тот случай, если норвежцы погибнут на обратном пути. Группа Скотта сделала несколько снимков и зарисовок, воздвигла гурий и установила английский флаг.
18 января члены экспедиции пустились в обратный путь. К 31 января группа достигла склада «Три градуса», забрав продовольствие и увеличив дневной рацион. Второго февраля Скотт поскользнулся и повредил плечо; ещё ранее Уилсон растянул связки, а у Эванса были повреждены руки, и обморожен нос. Четвёртого февраля Скотт и Эванс провалились в трещину – первый отделался царапинами, а Эванс сильно ударился головой. День 17 февраля стал для Эванса последним. В очередной раз он отстал от группы, а, когда его товарищи вернулись и подняли того на ноги, Эванс сумел пройти всего несколько шагов, после чего вновь упал. Вскоре он потерял сознание, а, когда его донесли до палатки, началась агония. Чуть позже после полуночи старшина Эдгар Эванс скончался. На то время оставшиеся члены похода уже жестоко страдали от холода, голода, обморожений, снежной слепоты и физического изнеможения.
Девятого марта, достигнув склада «Гора Хупер», Скотт нашёл подтверждения худшим опасениям: «Собачьи упряжки, которые могли спасти нас, видимо, не были здесь», — записал он в дневнике. Одиннадцатого марта Скотт приказал Уилсону выдать из походной аптечки каждому по тридцать таблеток опиума на крайний случай, тогда как Уилсон оставил себе лишь одну ампулу морфия. 15 марта Лоуренс Отс, который больше не мог идти из-за сильнейшего обморожения ног, попросил оставить его на леднике, чтобы дать шанс спастись товарищам. Но сделать это никто не мог, а потому утром следующего дня, накануне своего дня рождения, Отс сказал спутникам, выползая из палатки босиком: «Я только выйду на воздух и вернусь не сразу». Члены экспедиции понимали, что означают эти слова, и пытались отговорить товарища, однако в то же время осознавали, что Отс поступает как «благородный человек и английский джентльмен». Тело Лоуренса Отса так никогда и не было найдено.
21 марта Скотт с оставшимися членами экспедиции был вынужден остановиться в одиннадцати милях от лагеря «Одна тонна». Дальнейшее продвижение стало невозможным из-за сильного бурана. 23 марта они оставались всё на том же месте. К 29 марта положение не изменилось, и Скотт сделал свою последнюю запись в дневник:
«Каждый день мы собирались отправиться к складу, до которого осталось 11 миль, но за палаткой не унимается метель. Не думаю, чтоб мы могли теперь надеяться на лучшее. Будем терпеть до конца, но мы слабеем, и смерть, конечно, близка. Жаль, но не думаю, что смогу писать ещё.
Ради Бога, не оставьте наших близких!»

Роберт Фолкон Скотт погиб 29 либо 30 марта. Судя по тому, что он лежал в незастёгнутом спальном мешке и забрал себе дневники обоих товарищей, он последним расстался с жизнью. 12 ноября 1912 года поисковой группой «Терра Новы» были найдены тела Скотта и его товарищей, дневники экспедиции и прощальные письма. Их последний лагерь стал им могилой, а опущенная палатка — погребальным саваном. Над местом их гибели была возведена высокая пирамида из снега, её вершину увенчало подобие креста, сделанное из лыж.
Мир был проинформирован о трагедии, когда «Терра Нова» достигла порта Оамару в Новой Зеландии, десятого февраля 1913 года. В течение нескольких дней Скотт стал национальным героем, его история способствовала подъёму национального духа. Джэймс Барри писал: «Нет такого британца, который бы не почувствовал в эти дни прилив гордости, узнав из послания, написанного в палатке, на что способно его племя». Новостная газета «Вечерний Лондон» призывала, чтобы школьникам по всему миру был прочитан рассказ о Роберте Фолконе Скотте, и чтобы это чтение произошло во время поминальной службы в соборе Святого Павла. В день поминания многие частные фирмы приспустили государственные флаги, а извозчики прикрепили к кнутам ленты из крепа. Собор вместил в себя более 8 тысяч человек, ещё около десяти тысяч остались у его дверей. На этой церемонии присутствовали практически все высшие чины Великобритании во главе с королём Георгом V, который находился в зале в форме простого моряка. В это же самое время молебен отслужили во многих городах Британии, Сиднее и Кейптауне.
Оставшимся в живых членам экспедиции оказали соответствующие почести. Военно-морским флотом были организованы приветственные мероприятия, а путешественники награждены Полярными медалями.
Роберт Фолкон Скотт был уважаем не только в британском обществе, но и среди своих коллег-полярников. Гибель его стала большой трагедией для многих, в том числе и для Руаля Амундсена. Когда подробности смерти Скотта стали известны, Амундсен заявил: «Я бы с радостью отказался от какой бы то ни было славы или денег, если таким образом я смог бы спасти Скотта от его ужасной смерти. Мой триумф омрачён мыслью о его трагедии, она преследует меня». Так этой речью была отдана дань заслугам и величию поступка Роберта Скотта.

Азамат ИСЕНАЛИНОВ,
преподаватель истории Инновационного Евразийского университета,
член Павлодарского Дома географии.
Фото из архива ПавГео и открытых источников.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий