Он открыл «Гусиный перелёт»

Юрий Александрович Орлов — один из таких палеонтологов, которые навсегда вписали свои имена в историю науки о древней жизни, и не будут забыты, во всяком случае, пока существует такая наука как палеонтология. Павлодарцам он известен, в первую очередь, как первооткрыватель местонахождения остатков гиппарионовой фауны на правом берегу Иртыша, но далеко не каждый знает, что жизненный путь Орлова – это долгий путь от обычного сельского мальчишки до почётного академика, именем которого назван Палеонтологический музей Москвы – один из крупнейших палеомузеев мира.

Юрий Александрович Орлов

Познакомился я с Юрием Александровичем лет пять назад… Пока читатель не успел обвинить меня в излишней фантазии, я оговорюсь — суховатый, седой мужчина с густыми бровями смотрел на меня с портрета, висящего на витрине «Гусиного перелёта» потанинского краеведческого музея в Павлодаре. Тогда я – одиннадцатилетний мальчишка – не особо задумывался, кто этот профессор на фотографии, и что он сделал для науки. Но фамилию учёного – Орлов – я все же запомнил. Непроизвольно она надолго отложилась в моей памяти, но кто такой этот самый Орлов, я тогда так и не удосужился поинтересоваться. Спустя много лет, мне попала в руки книга Ю. А. Орлова «В мире древних животных», и я, посмотрев на имя автора, сразу признал в нём седого дедушку-профессора, глядевшего на меня с витрины музея. В книге мой старый знакомый рассказывал о своих путешествиях по стране и за её пределами в поисках следов доисторической жизни. Книга произвела на меня неизгладимое впечатление, и я решил узнать больше о её авторе, и передо мной открылась яркая биография отважного, доброго и безоговорочно служившего науке человека, о котором раньше я мог сказать только то, что его портрет висит в павлодарском музее…

***

Юрий Александрович Орлов родился двенадцатого июня 1893 года в Симбирской губернии, в селе с интересным названием Томышево. Отец его Александр Фёдорович Орлов был, по-видимому, незаурядным человеком – он терпеть не мог так называемую «старую школу», и обучал детей дома сам. Мать Орлова Вера Павловна Тумаркина (кстати, старшая сестра известной швейцарской философини Ханы-Эстер Палтиэловны Тумаркиной) работала врачом, и всю свою любовь отдавала детям. Так бы и прошла жизнь Орловых в Томышево, если бы не один роковой случай – в 1899 году скончалась Вера Павловна. Муж её затосковал и вместе с двумя сыновьями (маленькому Юре было шесть лет, его брату – четыре) покинул родную Симбирскую губернию, взяв курс на север, в город Вельск. Там и прошло сознательное детство маленького человека, даже не подозревавшего, какое большое будущее уготовила ему судьба…
«По рассказам отца, я так привык к лесу, что, выехав впервые за его пределы, в поле, я испугался и заплакал», — позднее вспоминал Орлов. Да, симбирский мальчик и представить себе не мог, что через 50 лет он поедет на раскопки в монгольскую пустыню Гоби – о каких деревьях может идти речь в пустыне! Но до этого – ещё целых полвека, а пока отец успокаивал маленького Юру и рассказывал ему, что далеко не весь мир – это лес…

Молодой Орлов

Отец Юры часто путешествовал и всегда брал с собой сыновей. Как говорил он сам, «год путешествий равен двум годам обучения в университете». И в один поистине судьбоносный день бывший лесник и его дети отправились на Северную Двину, где в то время проводились раскопки известного русского палеонтолога Владимира Прохоровича Амалицкого. Юрий Александрович и до этой поездки слыхал о доисторических животных — у него была прекрасная книга Гетчинсона «Вымершiя чудовища», которую он неоднократно перечитывал. Однако теперь ему предстояло увидеть всё своими глазами – увидеть, как останки «допотопных» животных находят и извлекают из мёртвой породы, как человек отнимает у земли частичку её истории, как заполняются пустые листы науки новыми находками, новыми открытиями… Всё это произвело неизгладимое впечатление на Орлова, и день этот запомнился ему на всю жизнь.
В юношеские годы интерес к доисторическим животным усилился. Орлов стал сам искать окаменелости — и это у него неплохо получалось. Он поставил себе цель — стать палеонтологом, и решил, во что бы то ни стало добиться, этой самой цели. Однако всё пошло не совсем так, как ему хотелось. С возрастом внутренний палеонтолог в Орлове задремал, и Юрий Александрович поступил в Анатомо-гистологический кабинет Санкт-Петербургского Университета. Получив в основном зоологическое образование, Орлов десять лет преподавал гистологию и эмбриологию, написал несколько трудов по строению нервной системы беспозвоночных и получил несколько предложений на профессуру в медицинские институты. Казалось, что палеонтология умерла в сердце Юры… Того самого Юры, который ещё совсем недавно грезил о раскопках, об экспедициях, мечтал копать кости древних животных, как великий Амалицкий, раскоп которого он лицезрел… Но профессором медицины Орлов так и не стал. Судьба распорядилась в пользу палеонтологии…
Весной 1925 года Юрий Орлов побывал в гостях у профессора П. И. Преображенского, известного советского геолога, и разговорился с ним о своей детской любви — палеонтологии, о древних животных и их раскопках, о полевой работе… Этот разговор заставил Орлова понять, что ему надоели мрачные стены академического института, надоели все эти, как он говорил, «банки, склянки и препараты». Ему хотелось на природу, тридцатиоднолетнего учёного влекло к изучению истории жизни по уцелевшим частичкам прошлого — окаменелостям… Но стоило ли решаться на это безумие? Это ведь была всего лишь детская мечта, все мы в детстве мечтаем о чём-то несбыточном!
Преображенский решил подсказать Орлову, как сделать свой выбор — он предложил ему потратить летний отпуск (на дворе стоял 1925 год) на поиски ископаемых позвоночных в Северном Казахстане и Западной Сибири. И Юрий Александрович, не раздумывая, согласился — терять было нечего. Всю весну он готовился к поездке — изучал палеонтологические и геологические труды по Сибири и Казахстану, рассматривал геологические и физические карты Сибири, общался с геологами и палеонтологами… И вот наступил долгожданный день — день начала экспедиции. Орлов тогда не был ни геологом, ни палеонтологом и не имел никаких достижений в этой сфере наук, и поэтому в составе экспедиции он значился обычным рабочим.
Экспедиция завершилась успехом. Было найдено огромное количество костей – неогенового и антропогенового периодов. Такая удача окрылила Орлова и заставила его сделать выбор в пользу палеонтологии. Он устроился в Палеонтологический институт Академии Наук СССР (ныне — ПИН РАН). Следующей его экспедицией стало обследование катакомб Одессы на наличие палеонтологического материала. Молодому учёному снова несказанно повезло — из одесского карста было добыто более 50 000 костей, главным образом, верблюда паракамелюса (около четырёхсот особей). Орлов понял, что палеонтология – это его призвание, и больше он ничуть не сомневался в своём выборе.
Следующая крупная экспедиция Юрия Александровича была направлена в наш родной Павлодар. Тогда, в 1929 году, Павлодар был небольшим уездным степным городком, ничем не примечательным и очень скромным. Целью экспедиции Орлова было найти останки ископаемых животных в Прииртышье, ведь растения эпохи неогена здесь находили регулярно, а вот останков животных никогда и никому не попадалось… Тут-то и начинается история «Гусиного перелёта», местонахождения, про которое так любят трубить павлодарские газеты.
Устроившись в гостинице, Юрий Александрович пошёл вдоль правого берега Иртыша вниз по течению, высматривая в охристых песках и розовых пятнистых глинах что-нибудь интересное… Он ещё не знал, что скоро будет открыто крупнейшее в мире местонахождение гиппарионовой фауны, и открыто не кем-нибудь, а им самим. Дойдя до места, носившего в народе название «Разгуляй», или «Гусиный Перелёт», он увидел белые куски костей млекопитающих, и вскоре обнаружил кость, классифицировать которую смог без труда – это был зуб жирафы, самый настоящий! Посмотрев вдаль, палеонтолог увидел, что на протяжении двадцати метров берег сплошь усеян костями неогеновых животных. Я представляю себе его душевное состояние – он не просто выполнил задание института, найдя пару косточек времён неогена… За его плечами – великое открытие! Набрав полный рюкзак окаменелостей, Орлов снял с себя часть одежды, превратив её в мешки. Все найденное добро он оставил в гостинице и отправился в столовую – там его ждал Преображенский. Тот самый Преображенский, благодаря мудрому совету которого Орлов теперь здесь, ведёт раскопки…
В тот же день Орлов познакомил новоприбывшего друга со своими находками, и они решили разбить пробный раскоп на новом месте. Результаты были просто ошеломляющими – фантастически огромное количество останков животных так называемой гиппарионовой фауны было отправлено в Москву для точной классификации. Конечно, не обошлось без курьезов — когда помощник Преображенского, химик А. В. Николаев, повёз находки в столицу, его остановили и стали требовать записку ветеринара, подтверждающую, что жирафы, гиппарионы и носороги погибли не от эпизоотии, свирепствовавшей в те годы… Объяснения учёного о том, что животные, чей прах он везёт, погибли миллионы лет назад, на суровых таможенников не действовали. В общем счёте на Гусинке было найдено и вывезено в Москву около двадцати доверху набитых окаменелостями вагонов, среди которых были и целые скелеты животных — прекрасно отпрепарированные, они и по сей день стоят в экспозиции Палеонтологического Музея имени Ю. А. Орлова в Москве.


Правый берег Иртыша

Раскопки в Павлодаре, редкое фото

Орлов ещё возвращался в Казахстан — проводил раскопки фауны Челкар-Тениза в Актюбинской Области. Но таких крупных сборов уже, к сожалению, не было. А потом началась Вторая Мировая Война. Эта война перевернула весь Палеонтологический институт вверх тормашками. Были сорваны планы глобальных раскопок (в том числе и давно планировавшаяся Монгольская палеонтологическая экспедиция), многие из учёных отправились на фронт, других направили эвакуировать научные ценности. Впрочем, стоило закончиться кровопролитию, в институте всё встало на свои места. Уже в 1946 году была, наконец, организована Монгольская палеонтологическая экспедиция Академии Наук СССР под руководством величайшего советского палеонтолога, геолога и писателя Ивана Антоновича Ефремова. Принял в экспедиции участие и Юрий Александрович…
Это была первая советская экспедиция в Монгольскую Народную Республику. Она заложила основы для будущих совместных советско-монгольских и польско-монгольских палеонтологических экспедиций, проводящихся сейчас, а также совместных российско-монгольских Палеонтологических экспедиций.
О первой экспедиции отважных советских учёных в Монголию написано целых две книги – «Дорога Ветров» И. А. Ефремова и «На поиски динозавров в Гоби» А. К. Рождественского. И в обеих книгах фигурирует Орлов – добрый, уже в годах, палеонтолог. На момент этой экспедиции ему было уже 53 года…
Юрий Александрович Орлов — великий учёный, внёсший неоценимый вклад в науку об ископаемых. Его книга «В мире древних животных» воспитала не одно поколение палеонтологов, а находки, сделанные Орловым, описываются до сих пор. Имя этого палеонтолога навсегда вписано в историю советской и мировой науки невыводимыми чернилами; его именем назван палеонтологический музей в Москве, а научные труды и статьи Юрия Александровича ценны для науки об ископаемых и поныне. Это был уникальный человек — лучший друг главы Палеонтологического общества Индии, участник легендарной Монгольской палеонтологической экспедиции Ефремова, первооткрыватель палеонтологических местонахождений в России, Казахстане, Украине… Учёный, начавший свой научный путь в дореволюционной России, он закончил его в Советском Союзе, неожиданно скончавшись второго октября 1966 года.

Раскопки в Монголии

Вот уже около полувека прошло с момента кончины Орлова — одного из патриархов отечественной палеонтологии. Не уходит в прошлое этот человек — даже более; каждый год публикуются всё новые его заметки, записки, воспоминания. Все они дополняют друг друга, словно мозаика — находятся потерявшиеся кусочки; они скрепляются, и всё это выливается в целостную картину – в портрет великого Учёного с большой буквы… Однажды должна быть написана большая монография о жизни и деятельности Юрия Александровича. Это была бы удивительная книга, прослеживающая долгий жизненный путь от маленького Юры, сына лесника, до академика Юрия Александровича Орлова — одного из величайших палеонтологов Советского Союза…

Султан КАМАЛДИНОВ,
палеонтолог-любитель, ученик казахско-турецкого лицея,
член Павлодарского Дома географии.
Фото из открытых источников.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий